Микури
Левый палец большой ноги.
В голове сегодня вертится интересная идея. Идея людей-из-книги.

У каждого писателя, всякого, кто брался за написание других миров, таких же либо отличных от его собственного,- есть мечта. Она то и дело проскальзывает в голове, когда он задумчиво бродит взглядом по толпе, почти ни на что не надеясь. И всё равно теплится надежда, что однажды взгляд зацепит тот самый образ, что давно был на бумаге, в файле ли на компьютере. Такой уже давно родной образ, который ты знаешь до самых незначительных мелочей.
Но таких людей, людей-из-книг, найти почти невозможно. Не всегда оттого, что это не человек, а эльф из древнего, давно почившего на полках альтернативной истории государства. Не оттого, что это рыцарь в доспехах или киборг с рукой-протезом. Даже тем писателям, чьи образы их персонажей живут в почти таком же мире, отнюдь не легче. Люди-из-книг всегда чуть ярче, немного на сдвиге реальности. Повествование толкает их на передний план, в эпицентр событий. Они чуть живее, чем прочие живые люди, чуть более нереальные, чем эта самая реальность.
Люди-из-книг существуют, и надежда на встречу, на случайное столкновение в метро всё равно не гаснет. Надежда различить в незнакомце привычные черты, удостовериться, что придуманные личности на самом деле живут своей жизнью, как в написанных историях. С ними происходит тот ворох событий, что был кропотливо описан, и они пьют по утрам горький ледяной кофе. И обязательно, всенепременно у них живёт трехцветный кот, а на спине, под мешковатой толстовкой - огромный жук-рогач с черепушкой вместо узоров на крыльях.
Люди-из-книг бредут мимо каждый день, незамеченные и непризнанные собственными творцами, проживают свои жизни, не догадываясь, что историю их давным-давно написали. Они просыпаются утром на полу, в горе подушек. Днём они спасают миры, а может, идут на работу. А по вечерам они ведут затяжные философские беседы, и тонкие струйки ароматного дыма складываются причудливыми тенями на стене.
И нужно обладать немалой удачей, чтобы с самым сбыточным один на миллион одним солнечным днём поравняться с худенькой, ростом с тебя, фигуркой. Различить надрывающиеся аккорды Цеппелинов в огромных расписных наушниках. Заметить плетенные браслеты, выглядывающие из-под строгой белой рубашки. Скользнуть взглядом по черной жилетке и веселенькому, в павлинов, галстуку.
И в вызывающей красноте волос, во вплетенных в волосы бусинах и подвесках, в голубых глазах и вздернутом носе узнать, признать. Люди-из-книг существуют и даже иногда сталкиваются с теми, кто их породил. Но, как сложно творцу уловить свои творения в толпе обычных прохожих, так сложно и творениям признать в незнакомцах кого-то, кто описал их и всю их историю. И вот он уже щелчком раскладывает самокат, маленький безумный человечек, мурлычащий Лестницу в Небеса, и уносится прочь так же быстро, как он появился на горизонте. Исчезает в никуда.
Но ты уже знаешь, веришь отчего-то, что есть и рисунки на стенах, и наброски Музы, и горький кофе по утрам, и стая питомцев с попугаем во главе. И есть человек-фантазёр, человек-из-книги, чей ежедневный подвиг - находить вдохновляющее и безумное в каждой мелочи. У него будет Муза-жена и две дочери. У него будет внучка, которую он будет любить больше жизни. У него будет паспорт, где не будет места под новый штамп, под новую визу. Он найдет себя в мире, во всех ежедневных чудесах, которые окружают каждого, стоит только присмотреться.
Просто он пока еще об этом не знает, отталкиваясь от сырого асфальта и уезжая вдаль, в очередную главу своей истории.


Люди-из-книги, которые чуть ярче, те самые, вокруг которых вертится жизнь. но ты не понимаешь этого, пока не присмотришься, пока не заметишь и не поверишь, что они, создания, порожденные больше чьим-то словом, чем существующие сами по себе,- они двигатели сюжета. Двигатели и сдвигатели мировой оси. Пусть и незаметно для окружающих, но они и есть главные и второстепенные герои этого мира. Живущие, не существующие. А мы есть читатели их историй. Или же творцы.

@темы: Атмосферное, Творчество собственное, Филосовский бред под кружечку чая